«ФОНТАН БЬЕТ КЛЮЧОМ, А Я ПИШУ СТИХИ»

Лея Гольдберг в Сиене

Мири Яникова

Мы уже несколько дней в Сиене. Мы обедаем с друзьями в кафе на красивой, типичной итальянской улице, и я участвую в разговоре, и всем кажется, что я нахожусь именно здесь, в этом городе (так оно и есть) и в сегодняшнем дне — жарком июньском дне 2022 года (вот тут возникает сомнение). Я сижу лицом к улице — для меня это важно, потому что вообще-то я кое-кого жду.

Та, кого я жду, меня тут не увидит. Я даже не уверена, что в ее мире — в ее времени — это кафе, где мы сейчас сидим, выглядело именно так.

Я ищу ее, а она не подозревает о моем существовании, и у меня нет к ней претензий по этому поводу, несмотря на то, что я перевела с иврита на русский язык все ее стихи — восемь сборников, и все три ее романа, и полную книгу рассказов, и две книги детской прозы. И несмотря на то, что я сама написала о ней две книги. Что бы я только не отдала за возможность услышать ее мнение о моих переводах ее стихов…

Почему я выбрала для встречи с ней именно этот город — ведь можно было бы сделать это еще в десятке городов и стран — она много путешествовала, и я могла бы попытаться разыскать ее в разных городах Европы, не говоря уже о Тель-Авиве и Иерусалиме? Я назначила встречу в Сиене, потому что, впервые читая ее дневник несколько лет назад, и затем перечитывая его, я узнала о том, как много эмоций и чувств, какую большую часть своей души она оставила именно в этом городе.

Я слежу за фланирующей мимо публикой и высматриваю в толпе элегантную пятидесятилетнюю женщину в длинной юбке и белой кофточке с кружевами, в соломенной шляпке. Иногда мне кажется, что я ее вижу, вдали, на грани зрения, на этой итальянской улице среди толпы туристов — ведь и сейчас некоторые женщины именно так одеваются, — и я вздрагиваю, и понимаю, что этого быть не может, и тогда она исчезает…

***

Итальянский профессор Пауло Виванте в течение двух лет работал вместе с ней в Еврейском Университете в Иерусалиме. В летние каникулы 1961 года он пригласил ее провести пару недель в его доме в пригороде Сиены. Этот визит оставил у нее прекрасные воспоминания. 18 сентября 1961 года Лея Гольдберг отметила в дневнике: «Может быть, это было лучшее во всем путешествии. Дом, сад, сестра, гости. Вся эта особенная, чудесная семья. Даже маленькие дети, которые пришли попрощаться со мной поцелуем. И главное — он сам. Как хорошо, что я не младше на десять лет. Кто знает, что произошло бы тогда со мной! А сейчас это так просто и хорошо, среди той же Сиены. На этот раз я увидела ее совсем с другого угла зрения. Крыши и площадь прекрасны!..»

Проходит два года. 23 июня 1963 года она пишет в дневнике: «Я была счастлива без всяких оговорок два года назад в Сиене».

Тем временем Пауло Виванте закончил работу в Иерусалиме, хотя все еще решается вопрос о возможном продлении его контракта. Он возвращается домой в пригород Сиены и пишет Лее, приглашая ее снова погостить у него. Она отправляется в путешествие — Италия, Швейцария, Франция, Голландия… Из ее итальянского дневника не ясно, что именно произошло между ними в Сиене. Но затем, по мере продвижения по дальнейшему маршруту, она восстанавливает события начала августа 1963 года, проведенного ею в этом городе.

10 августа 1963, уже в Женеве, она получает известие о том, что контракт Пауло Виванте в Иерусалиме не намерены продлевать. «Это было ударом, хотя я и знаю, что Пауло не вернется в Израиль». Теперь уже совершенно ясно, что они больше не увидятся.

В тот же день она пишет: «И все-таки — по поводу Сиены: мадонны, как у Блока, и почти нет никакой разницы между 13, 14 и иногда даже 15 веком. …И как я шла по улице после того, как мы расстались, посредством четырех поцелуев, — «по-братски, но не по сестрински», и я вдруг почувствовала, что плачу и вытираю слезы, и я не знала, где я, пока не вернулась в маленький бар напротив Palazzo Ranzza, и выпила там бренди — большой бокал, как и предыдущим вечером, перед нашим первым расставанием, когда итальянцы смотрели на нас с умилением — на то, как двое стоят и целуются (на молодых они так не смотрят)…»

Она восстанавливает их разговор перед прощанием: «- Ты была чем-то очень важным для меня в Иерусалиме. — Я ответила: — Значит, это в прошлом.

Что означает — чем-то очень важным? Мне кажется, что я опять плачу.

Пауло был невозможен. Но из-за этого он теперь знает, что я его люблю, и это ужасно. Собственно — почему ужасно? Ведь это было настоящее прощание — навсегда. Мы больше никогда не увидимся.

Но сегодня мне легче. Кажется. Сегодня я уезжаю».

23 августа, в Париже, она пишет:

«В те минуты, когда я нахожусь дома наедине с собой, я опять вспоминаю Сиену. Я все еще не могу от этого избавиться. Жаль, что там я ничего не записывала. Я должна подвести итог этим дням по порядку…»

И она подводит итог, восстанавливая события, произошедшие на вилле Пауло и затем в Сиене.

Она провела у него всего три дня. Она описывает, как в первый день они поехали в город и сидели в кафе Fonte Gaia на площади. Рассказывает, как она выяснила, что у него есть подружка… На следующий день был дождь, но они все равно поехали гулять в город. Кажется, это была более приятная прогулка, но ситуация в целом не изменилась… Назавтра она попросила Пауло найти для нее гостиницу в городе.

Следующим утром он сам привез ее в гостинцу Palazzo Ravizza и пообещал завтра навестить. Она ответила: «Ты не обязан», и отправилась гулять одна по Сиене, «и мне было гораздо лучше».

На следующий день: «Я вышла из гостиницы в десять утра. Несмотря на все прекрасное, что я видела вокруг, мне было грустно. Он же не думал, что я буду сидеть весь день и ждать его? После обеда я спросила, не звонил ли мне кто-нибудь, мне ответили, что — нет. В полпятого я вышла из гостиницы и сидела около двадцати минут в маленьком кафе напротив. Никто не пришел». Она отправилась гулять одна и дошла до кафе Fonte Gaia, где Пауло ее и нашел. Затем они гуляли по городу вдвоем, и вернулись в бар напротив Palazzo Ravizza, и затем произошло теплое, с виду, прощание. «И я, идиотка, не поняла, что он использовал при этом все тот же «шарм», что и во время встречи, и вернулась в гостиницу почти счастливая»… На следующий день они встретились снова во второй половине дня, и сидели в кафе, и затем опять было «расставание посередине улицы». «И, плача, я дошла, сама не знаю куда, и затем вернулась к маленькому бару, и пила коньяк в одиночестве…»

…28 августа, уже в Париже, она записывает в дневнике: «Собственно, вопрос вот в чем: кто такой Пауло? Что есть в нем еще, кроме обаяния? Я думаю, что он Пьер Безухов. Но Пьер был действительно хорошим и не злоупотреблял своим обаянием. И главное — не играл чувствами людей. Ну ладно. Я же ведь уже сказала: это закончилось».

9 сентября она поделилась произошедшим с ней в Сиене со Шломо Пинесом. Она дружила с Фани — его женой, но та была далеко, а Шломо тоже был другом, и он был рядом. И он ей по-настоящему помог разобраться в том, что с ней случилось. «Он говорил о другой стороне Пауло — о безответственности, о неумении сохранять отношения. И сказал, что, видимо, со смертью матери Пауло от него ушла та нравственная поддержка, которая у него была. И о том, что у сорокадвухлетнего мужчины проявляются признаки возраста — и это объясняет появление случайной подружки. И что он понимает — несмотря на то, что я задета и мне больно, я не сержусь, и мои дружеские чувства к Пауло не изменились. Мне стало намного легче».

Еще через пять дней в Париже, сидя в кафе под названием La Fontaine, она отмечает в дневнике, что это похоже на Fonte Gaia. Пишет, что видит тут одинокую элегантную женщину, старше нее самой, и эта женщина печальна и молчалива…

«Фонтан бьет ключом», — отмечает она, — «а я пишу стихи».

«Не идет к горе Магомет,
но и гора не идет к Магомету.
Нет прощенья, и чуда нет,
для одиноких — надежды нету.
…»

И затем:

«Посреди дороги мы расстались.
Плакали. А люди улыбались.
…»

И затем вдруг через два месяца, 11 ноября, в Амстердаме:

«Я опять прочитала эти стихи. Они мне больше не нравятся. Жаль…»

***

В июне 2022 года, в Сиене, однажды утром мы вышли из своей гостиницы с целью разыскать здесь их — Леи и Пауло — следы. Вначале мы нашли по карте кафе Fonte Gaia с видом на площадь. Когда мы пришли туда, дверь была открыта, но хозяин сказал, что у него обеденный перерыв. Тогда я просто сфотографировалась внутри, и еще запечатлела вид на площадь, тот самый, который был в 1963 году перед их — Леи и Пауло — глазами.

Затем мы нашли гостиницу Palazzo Ravizza, в которой Пауло, по ее просьбе, снял для нее номер, после того, как она сообщила ему, что больше не хочет находиться в его доме. Мы зашли внутрь, миновали холл и оказались в гостиничном дворике — он зеленый и очень уютный, и оттуда открывается невероятный вид сверху на Сиену.

Я искала ее и здесь тоже — элегантную женщину в длинной юбке, белой кофточке с кружевами и в соломенной шляпке, и ее не было, и я сфотографировалась на скамейке, на которой она тоже когда-то сидела.

Потом мы перешли улицу и сели за столик «маленького бара напротив гостиницы». Здесь они встречались с Пауло, но чаще она сидела тут одна за рюмкой бренди и ждала его, а потом уже не ждала. Мы заказали не бренди, а чай, в соответствии со временем суток. В Сиене было жарко. Мы расплатились и ушли, и оставили ее одну в Palazzo Ravizza.

И в этот вечер тоже я буду искать ее взглядом на улицах Сиены.

Реклама